Меню

Городская служба ритуальных услуг оказание ритуальных услуг.

Новости


Совершенствование института поручительства. Новые гарантии для банков
Жилищная реформа: два шага назад, один вперед
Судам, принадлежащим юрлицам РФ, предоставлено право плавания под флагом России
Работодатель вправе не продлевать командировку на период болезни
При нарушении страховщиком сроков выплаты ему необходимо направить письменную претензию

Главная страница >> Юридические статьи >> Пожизненное содержание с иждивением. О проблемных моментах договора пожизненной ренты

Пожизненное содержание с иждивением. О проблемных моментах договора пожизненной ренты


Кассационным определением судебной коллегии Тульского областного суда от 26 января 2012 года дело № 33-229 по кассационной жалобе И. И. на решение Зареченского районного суда г. Тулы от 19.12.2011 г. в части отказа И. И. в удовлетворении требований к С. А., Т. Л. о расторжении соглашений пожизненного содержания с иждивением было отменено, постановлено по делу в данной части новое решение, которым исковые требования И. И. к С. А., Т. Л. о расторжении соглашений пожизненного содержания с иждивением удовлетворены.

Расторгнут договор пожизненного содержания с иждивением, заключенный 06.05.2010 г. между И. И., К. В. и Т. Л., С. А. в части взаимных обязательств И. И. и Т. Л., С. А.

Возвращена в собственность И. И. переданная ею по договору пожизненного содержания с иждивением, заключенного 06.05.2010 г. с Т. Л., 1/2 доля от являющейся собственностью ей 1/2 доли квартиры, то есть 1/4 доля указанной квартиры, с С. А. – 1/2 доля от являющейся собственностью ей 1/2 доли квартиры, то есть 1/4 доля указанной квартиры.

Прекращено право собственности Т. Л., С. А. на 1/2 доли в праве собственности на квартиру «....», возникшее на основании договора пожизненного содержания с иждивением.

Данное решение явилось основанием для внесения изменения в запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним от 14.05.2010 г. № «....» о праве собственности Т. Л., С. А. на 1/2 долю в праве собственности на квартиру «....» – в части размера доли в праве собственности.
Данное решение является основанием для регистрации права собственности И. И. на 1/2 долю в праве собственности на квартиру «....».

В остальной части решение Зареченского районного суда г. Тулы от 19.12.2011 г. – оставить без изменения, кассационную жалобу И. И. – без удовлетворения.

Судебной коллегией установлено, что Т. Л. и С. А. обратились в суд с иском к И. И. о вселении, указав в обоснование своих требований на то, что 06.05.2010 г. они сделали вывод с К. В. и И. И. договоры пожизненного содержания с иждивением, по условиям которых взяли на себя обязательства включать в себя И. И. и К. В., а последние, так же, взяли на себя обязательства предоставить им (истцам) в собственность являющуюся собственностью им на праве общей долевой собственности квартиру, расположенную по адресу «....».

14.05.2010 г. на основании вышеуказанных соглашений ими (истцами) были получены свидетельства о государственной регистрации права собственности на вышеуказанную квартиру – по 1/2 доле за каждой. Свои обязательства по договорам они исполняли надлежащим образом. «....» года. К. В. скончалась. Они (истцы) взяли на себя расходы по организации похорон последней. С августа 2011 года 2-й получатель ренты И. И. не впускает их в помещения квартиры, не хочет с ними общаться, то есть чинит им преграды в исполнении соглашений пожизненного содержания с иждивением от 06.05.2010 г. и ограничивает их права собственников в отношении указанной квартиры. Просили вселить их в помещения квартиры по адресу: «....».

Определением Зареченского районного суда г. Тулы от «....» года вышеуказанные гражданские дела по иску С. А., Т. Л. и по иску прокурора Зареченского района г. Тулы в интересах И. И. объединены в единое производство.

Указанная квартира принадлежала заслуженно общей долевой собственности И. И. и К. В. – по 1/2 доле каждой. 06.05.2010 г. И. И. и К. В. сделали вывод договоры пожизненного содержания с иждивением с Т. Л. и С. А., согласно с которыми передали последним указанное жилое помещение в общую долевую собственность. Однако С. А. и Т. Л. обязательства, предусмотренные договорами, не исполняли и вовсе не исполняют до реального времени. Фактически уход за И. И. воплотят в жизнь З. О. и соцработник на основании договора об оказании социальных услуг на дому с ГУ ТО «Комплексный центр социального обслуживания населения Зареченского района г. Тулы» от 09.08.2011 г. К. В. являлась инвалидом «....» группы, перенесла инсульт, испытывала страдания «....» заболеванием, была прикована к постели, испытывала страдания потерей памяти, далеко не всегда узнавала членов семьи и своих людей. 26.04.2011 г. К. В. скончалась.

И. И. является инвалидом «....» группы, также перенесла «....», тяжело передвигается на костылях, в следствие возраста и состояния здоровья не может выходить на свежий воздух. Стечение указанных тяжелых жизненных обстоятельств, которые бытовали в жизни И. И. и К. В. во время с февраля по май 2010 г., подвигло их к заключению оспариваемых соглашений пожизненного содержания с иждивением, однако названные договоры Т. Л. и С. А. ни разу не исполнялись надлежащим образом, благодаря чему И. И. и К. В. не получили должного ухода и содержания.

Впоследствии И. И. просила признать недействительным договор пожизненного содержания с иждивением, заключенный 06.05.2010 г. между К. В. и С. А.; признать недействительным договор пожизненного содержания с иждивением, заключенный 06.05.2010 г. между К. В. и Т. Л.; признать недействительным завещание, которое было совершено 20.02.2010 г. К. В. в пользу Т. Л.; признать за ней право собственности на 1/2 долю квартиры, которая расположена по адресу: «....» в норме наследования.

И. И. указала на то, что 06.05.2010 г. ее сестра К. В. заключила договоры пожизненного содержания с иждивением с С. А. и Т. Л., по условиям которых передала в собственность заключительных по 1/2 доле каждой от являющейся собственностью ей 1/2 доли в праве общей долевой собственности на указанную квартиру. Помимо всего этого, 20.02.2010 г. К. В. осуществлено завещание, в соответствии которому спорная квартира завещана Т. Л. 26.04.2011 г. К. В. скончалась.

Заключенные К. В. договоры пожизненного содержания с иждивением с С. А. и Т. Л., а еще завещание К. В. в пользу Т. Л. являются недействительными, потому, что К. В. на день подписания этих документов в следствие тяжелого состояния здоровья не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, т. к. была пожилым человеком, в течении длительного времени испытывала страдания раком легких, перенесла инсульт, являлась инвалидом «....» группы, испытывала страдания потерей памяти. Т. Л. и С. А. с момента заключения соглашений принятые на себя обязательства по содержанию ее (И. И.) и К. В. не исполняли. Со ссылкой на то, что она является одним-единственным наследником к имуществу умершей К. В. и, проживая в спорной квартире, фактически приняла наследство после гибели сестры, просила признать за ней право собственности в норме наследования на 1/2 долю спорной квартиры.

В судебном заседании истцы (ответчики по встречным требованиям) Т. Л. и С. А. и их представители исковые требования о вселении оказали поддержку и просили удовлетворить их, исковые требования И. И. о расторжении соглашений пожизненного содержания с иждивением, признании недействительными соглашений пожизненного содержания с иждивением, завещания и признании права собственности отвергли, просили в их удовлетворении отказать, полагая, что они необоснованные.

Ответчик (истец по встречным требованиям) И. И., возражая против удовлетворения исковых требований С. А. и Т. Л. и настаивая на удовлетворении своих требований, поясняла, что они с сестрой К. В. всегда жили одни в являющейся собственностью им на праве собственности спорной квартире. В 2010 г., когда она (И. И.) тяжело заболела, ее сестра К. В. обнаружила С. А. и Т. Л., согласившихся ухаживать за ними, и настояла на заключении соглашений пожизненного содержания с иждивением.

06.05.2010 г. договоры были оформлены, однако С. А. и Т. Л. не выполняли условия этих соглашений. Она (И. И.) и сестра производили покупку продукты и оплачивали жилищно-коммунальные услуги на свои наличные средства, при всем при этом вели специальную тетрадка, где записывали свои расходы. Уборку в квартире, стирку белья, приготовление пищи, вызов медицинского работника С. А. и Т. Л. за все время действия соглашений пожизненного содержания производили не более чем некоторое количество раз. Помимо всего этого, С. А. и Т. Л. относились к ней (И. И.) грубо, не остались с ней ночевать, когда скончалась К. В., не разрешали с кем-либо разговаривать по телефонному аппарату. На данный момент за ней ухаживает племянница З. О. и соцработник.

Представители ответчика (истца по встречным требованиям) И. И. по заявлению З. О. и по ордеру адвокат С. О. в судебном заседании требования И. И. оказали поддержку, иск С. А. и Т. Л. отвергли. Пояснили, что К. В. испытывала страдания многочисленными тяжелыми заболеваниями, в т. ч. онкологическим, благодаря чему с начала 2010 г. находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.
Третье лицо, нотариус г. Тулы К., представитель 3-го лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тульской области в судебное заседание не явились.

Решением Зареченского районного суда г. Тулы от 19.12.2011 г. исковые требования С. А., Т. Л. удовлетворены. Суд постановил:
– вселить Т.Л. и С.А. в жилое помещение – квартиру, расположенную по адресу: «....»;
– в удовлетворении исковых требований И. И. к С. А., Т. Л. о расторжении соглашений пожизненного содержания с иждивением и встречного иска И. И. к С. А., Т. Л. о признании недействительными соглашений пожизненного содержания с иждивением, завещания и признании права собственности в норме наследования – отказать.

В кассационной жалобе И. И. просит решение суда отменить, как незаконное и необоснованное, вынесенное в нарушение норм материального права, принять новое решение об удовлетворении ее исковых требований.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав пояснения И. И. и ее представителей, поддержавших доводы кассационной жалобы, возражения Т. Л. и ее представителя по ордеру адвоката К. А., С. А. и ее представителя по ордеру адвоката Д. Л., судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со ст. 209 ГК РФ собственник имеет право по собственному усмотрению совершать в отношении являющегося собственностью ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не не соблюдающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в т. ч. отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, давать указания им иным образом.

В силу ст. 601 ГК РФ по договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты – гражданин передает являющиеся собственностью ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется воплотить в жизнь пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им 3-го лица (лиц).
Согласно ст. 602 ГК РФ обязанность плательщика ренты по предоставлению содержания с иждивением может включать обеспечение потребностей в обиталище, питании и одежде, а если этого настоятельно просит состояние здоровья гражданина, также и уход за ним. Договором пожизненного содержания с иждивением быть может также предусмотрена оплата плательщиком ренты ритуальных услуг.

В договоре пожизненного содержания с иждивением обязана быть определена стоимость всего объема содержания с иждивением. При всем при этом стоимость общего объема содержания ежемесячно не быть может менее 2-х минимальных размеров оплаты труда, установленных законом.

Как установлено в процессе судебного разбирательства, квартира «....» принадлежала на праве общей долевой собственности И. И. и К. В. – по 1/2 доле каждой – на основании договора передачи № «....» от 29.11.2004 г.
06.05.2010 г. между И. И. и К. В., вроде как, и С. А. – с другой, был заключен договор пожизненного содержания с иждивением.
Аналогичный договор пожизненного содержания с иждивением был заключен 06.05.2010 г. между И. И., К. В., вроде как, и Т. Л. – если взглянуть под другим углом.
По условиям указанных соглашений, И. И. и К. В. передали бесплатно в собственность С. А. и Т. Л. трешку, расположенную по адресу: «....», а последние, так же, взяли на себя обязательства полностью включать в себя И. И. и К. В., предоставляя им питание и одежду, уход, производить оплату за медицинское обслуживание, за содержание жилья, производить необходимый ремонт, оплатить ритуальные услуги, сохранять в бесплатном пожизненном пользовании И. И., К. В. спорную квартиру.
Пунктом 5 соглашений также предусмотрена замена предоставления содержания с иждивением в натуре выплатой за всю жизнь И. И., К. В. платежей в деньгах в сумме «....» руб. на каждого, но не меньше 2-х минимальных размеров оплаты труда.

Согласно п. 8 соглашений при существенном нарушении С. А., Т. Л. своих обязательств И. И. и К. В. имеет право настоятельно попросить возврата недвижимого имущества, переданного в обеспечение пожизненного содержания.

Указанные договоры удостоверены 06.05.2010 г. нотариусом г. Тулы К., зарегистрированы в распоряжении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тульской области, благодаря чему Т. Л. и С. А. выданы свидетельства от «....» г. регистрации права собственности на указанную квартиру по 1/2 доле за каждой.
Кроме того, 20.02.2010 г. К. В. составила завещание, согласно которому завещала квартиру по адресу: «....», Т. Л. Указанное завещание заверено нотариусом.

Суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

По форме и содержанию оспариваемые договоры пожизненного содержания с иждивением несут ответственность требованиям закона (ст. 584 ГК РФ), потому, что заключены в письменной форме, подписаны сторонами сделки, нотариально удостоверены, были проведены государственную регистрацию, включают в себя весь необходимый перечень условий, предусмотренных законом и достигнутых сторонами договора.

В соответствии со ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным реальным Кодексом, в силу признания ее это той судом (оспоримая сделка) либо вне зависимости от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В соответствии с ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, идеальная гражданином, хоть и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был который может понимать значение своих действий или руководить ими, быть может признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в следствии ее совершения.
В случае гибели гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом (ч. 2 ст. 218 ГК РФ).
Как следует из материалов наследственного дела № «....» к имуществу К. В., с заявлением о принятии наследства по закону к нотариусу обратилась племянница умершей К. В. Т. Л., дочь перед этим умершего 03.11.2008 г. брата К. А. Наследственное имущество состоит из квартиры.
Согласно ст. 1111 ГК РФ наследование по закону имеет место, когда и потому, что оно не изменено завещанием, а еще в иных случаях, установленных реальным Кодексом.
И. И.– родная сестра умершей К. В. – является инвалидом «....» группы по общему заболеванию, относится в силу положений ст. 1143 ГК РФ к наследникам к имуществу К. В. 2-й очереди при наследовании по закону.
Допрошенная в суде в виде 3-го лица нотариус г. Тулы К. О. пояснила, что знала К. В. и И. И. несколько лет подряд, т. к. последние несколько раз обращались за совершением всевозможных нотариальных действий. Дееспособность К. В. и И. И. сомнений у нее не вызывала.
Свидетель Т. – врач-терапевт МУЗ «Городская больница № 2 г. Тулы» пояснил в суде, что его пациентка К. В. при жизни испытывала страдания раком легких. В общении она была нормальным, адекватным, сдержанным человеком, была логична и последовательна в своих действиях. После 2006 г. его пациентка К. В. в поликлинику не приходила, вместо нее за необходимыми направлениями на анализы приходила Т. Л. При посещении К. В. на дому он некоторое количество раз видел С. А. и Т. Л. При всем при этом в квартире было чисто.
Свидетель Ч. – почтальон почтового отделения № «....» пояснила в суде, что в месяц приносила пенсию на дом К. В. и И. И., которые расписывались за получение пенсии самостоятельно. 
В 2010 г. она заметила, что в квартире, где жили сестры, стало чисто, аккуратно, было видно, что за ними ухаживают. И. И. рассказывала ей, что они сделали вывод договор и за ними ухаживают две представительницы слабого пола, носят им продукты, за это они передали им свою квартиру. Она была адекватным человеком, хвалила С. А. и Т. Л., была ими довольна.
Свидетель Г. пояснила в суде, что является соседкой И. И., является старшей по данному дому. К. В. и И. И. жили всегда вдвоем, нуждались в уходе, они рассказывали, что родственники у них есть, но за ними не ухаживают. Зимой 2009 г.–2010 г. видела, как К. В. шла в торговый центр с рюкзаком за плечами и на костылях. В 2010 г. Т. Л., проживающая в соседнем доме, приносила сумки в помещения квартиры И. И. и К. В., мыла в спорной квартире окна, выбивала с балкона спорной квартиры половики. Приходя в помещения квартиры И. И. и К. В., она заметила, что у них стало чрезвычайно аккуратно и чисто.
Свидетель П. пояснила, что была знакома с К. В. и И. И. с осени 2009 г., когда последние прибегнули к ней с предложением ухаживать за ними взамен на являющуюся собственностью им квартиру, потому, что их родственники не заботятся о них. Но она категорически отказалась. 
В начале 2010 г. ей стало известно про то, что Т. Л. и С. А. дали согласие ухаживать за И. И. и К. В. взамен на являющуюся собственностью им квартиру. На похоронах К. В. были только С. А., Т. Л., И. И., членов семьи не было. 
Однако свидетель К. пояснила, что во время с 2008 по 2010 г. она ухаживала за сестрами собственного супруга И. И. и К. В. в соответствии с заключенным среди них и ее (очевидца) сыном договором пожизненного содержания с иждивением, приходила к К. В. и И. И. два–трижды еженедельно. В начале января 2010 г. К. В. обвинила ее в краже являющихся собственностью ей вещей и попросила больше не приходить, т. к. они с И. И. отыскали другого человека для ухода за ними, впоследствии вышеуказанный договор был расторгнут в добровольном порядке. Также продемонстрировала, что у К. В. наблюдались странности в поведении: от случая к случаю она не узнавала ее (очевидца), часто рассказывала, что у них с балкона воруют крупу, муку, по квартире ходят чужие представители сильного пола, в окна кто-то заглядывает, хотя живут они на 5-м этаже. После перенесенных инсультов К. В. перестала разговаривать, двигаться, дикция была нарушена. 
Свидетель пояснил, что заходил к ним в помещения квартиры, для того, чтобы оказать помощь по дому. Он видел, что С. А. и Т. Л. каждый день приходили к И. И. и К.В., приносили им продукты, могли помочь по хозяйству, в их квартире было всегда чисто и убрано.
Свидетели З. и В. пояснили, что в начале января 2010 г. навещали своих двоюродных сестер И. И. и К. В. Последняя проявляла себя странно (рассказала, что у них с балкона соседи воруют вещи и продукты, а по дому ходят незнакомые представители сильного пола), не полностью отдавала себе отчет, зачем они пришли к ней, была недружелюбна, неактивна.
Свидетель Л. показал, что в 2009–2010 гг. они с супругой два–трижды еженедельно навещали его тетей И. И. и К. В. имея цель ухода за ними. В 2011 г. К. В. попросила его больше не приходить, обвинила его в краже тапочек, крупы и в колдовстве. Вместе с З. навещала И. И. В квартире был беспорядок, на табуретке стояла испорченная сметана. И. И. рассказала, что за ней ухаживают две представительницы слабого пола, приносят пищевые продукты за ее наличные средства, о чем расписываются в тетради, а она собирает все чеки и квитанции. 
Как усматривается из завещания от 20.02.2010 г., составленного К. В. в пользу Т. Л., оно записано нотариусом г. Тулы К. со слов К. В., полностью прочитано завещателем до подписания и собственноручно подписано им в присутствии нотариуса. Личность завещателя установлена, дееспособность его проверена.
Для разрешения возникшего спора определением суда от 07.10.2011 г. по делу была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ГУЗ «Тульская областная клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н. П. Каменева».
Согласно заключению комиссии экспертов от 21.10.2011 г. № «....», выявленные у К. В. психические расстройства не лишали ее способности понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения соглашений пожизненного содержания с иждивением 06.05.2010 г. с С. А. и Т. Л. Н, в момент составления завещания 20.02.2010 г.

Исследовав вышеуказанное экспертное заключение и дав ему оценку согласно законам ст.ст. 86, 67 ГПК РФ суд первой инстанции обоснованно признал его допустимым доказательством, потому, что оно является обоснованным, полным и несет ответственность требованиям закона.

Вышеназванное заключение комиссии экспертов соответствует требованиям ФЗ РФ от 31.05.2001 г. № 77 «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», в т. ч. ст. 25, аргументировано, дано квалифицированными специалистами, имеющими специальное образование и стаж экспертной работы. В довершение всего детально исследованы все материалы дела, в т. ч. пояснения сторон и показания свидетелей, выводы экспертов подробно мотивированы. Оснований сомневаться в достоверности и объективности данных выводов не имеется.

При таких обстоятельствах судом первой инстанции обоснованно отказано И. И. в назначении по делу повторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы, о чем вынесено мотивированное определение от 07.12.2011 г., т. к. правовые основания к назначению повторной экспертизы в соответствии с ч. 2 ст. 87 ГПК РФ при таком варианте отсутствовали.

Кроме того, как установлено в процессе судебного разбирательства, во время с 2007 г. К. В. несколько раз самостоятельно совершала всевозможные нотариальные действия, при всем при этом дееспособность К. В. не вызывала у нотариуса сомнений. По сообщению нотариуса г .Тулы К. от 11.10.2011г. № «....», при участии К. В. и И. И. совершены следующие нотариальные действия: 27.12.2007 г. выданы доверенности на сбор документов для оформления договора пожизненного содержания с иждивением от каждой и завещания от каждой в пользу К. В.; 16.05.2008 г. заключен договор пожизненного содержания с иждивением с К. В.; 20.02.2010 г. заключено соглашение о расторжении договора пожизненного содержания с иждивением с К. В. и выданы доверенности на регистрацию соглашения о расторжении этого договора, совершено завещание в пользу Т. Л.; 22.04.2010 г. выданы доверенности на сбор документов для оформления договора пожизненного содержания с иждивением; 06.05.2010 г. заключены договоры пожизненного содержания с иждивением.
Нотариус г. Тулы К. подтвердила, что в 2007 г. к ней прибегнула к. В. имея цель сделать вывод договор пожизненного содержания с иждивением, потому, что за ней и ее сестрой ухаживает родной племянник и его мама. Нотариус выезжала на дом к К. В., И. И., они подтвердили, что действительно хотят сделать вывод указанный договор со своими родственниками. Такой договор был составлен и заключен. В 2010 г. к ней обратилась Т. Л., пояснившая, что сейчас она и С. А. ухаживают за И. И. и К. В. и намерены сделать вывод с последними новый договор пожизненного содержания с иждивением, а старый договор сестры желают расторгнуть, потому, что племянник и его мама не могут надлежащим образом скрупулезно исполнять условия данного договора. По договоренности нотариус выехала домой к И. И., К. В., куда также приехали их племянник и его жена. По обоюдному согласию сторонами было подписано соглашение о расторжении договора. Сомнений в их дееспособности у нотариуса не возникло.
Оснований не доверять показаниям нотариуса у суда не имелось, потому, что данные показания согласуются с другими доказательствами, представленными суду.

Анализируя показания допрошенных по делу свидетелей, cуд первой инстанции обоснованно указал на то, что оснований не доверять показаниям свидетелей Т., Ч., Г., П., К., которые не заинтересованы в исходе дела, не имеется. Их показания последовательны, согласуются между собой и прочими доказательствами.

Вместе с тем показания свидетелей К., Л., З. про то, что К. В. проявляла себя странно, испытывала страдания галлюцинациями, расстройствами нервной системы, нельзя признать состоятельными, потому, что указанные лица не являются психиатрами, не имеют медицинского образования, их суждения о психическом состоянии и поведении К. В. в юридически значимый период субъективны и не только лишь не подтверждаются какими-либо достоверными доказательствами, но и опровергаются данными медицинской документации, выводами экспертов, показаниями участкового медицинского работника, нотариуса.

Таким образом, проанализировав все представленные доказательства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу про то, что, потому, что в юридически значимый период К. В. могла понимать значение своих действий и руководить ими, то правовых оснований для признания недействительными завещания от 20.02.2010 г. и соглашений пожизненного содержания с иждивением от 06.05.2010 г., заключенных К. В., по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ, а также для признания за И. И. права собственности на 1/2 долю спорной квартиры в норме наследования по закону после гибели сестры К. В.  не имеется.

Доводы кассационной жалобы не опровергают правильность и обоснованность вывода суда первой инстанции о способности К. В. понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения соглашений пожизненного содержания с иждивением 06.05.2010 г. с С. А. и Т. Л. и в момент составления завещания 20.02.2010 г. Именно поэтому у судебной коллегии отсутствуют основания для отмены решения суда от 19.12.2011 г. в указанной части.
Разрешая исковые требования И. И. о расторжении соглашений пожизненного содержания с иждивением, заключенных 06.05.2010 г. между ней и С. А. и Т. Л., и отказывая в удовлетворении этих требований, суд первой инстанции сделал вывод об отсутствии существенных нарушений условий этих соглашений со стороны С. А. и Т. Л.
Судебная коллегия не дала согласие с данным выводом суда первой инстанции, потому, что он не соответствует обстоятельствам дела и не подтверждается представленными сторонами доказательствами.

Как указано в ст. 599 ГК РФ в случае существенного нарушения договора пожизненной ренты плательщиком ренты получатель ренты имеет право настоятельно просить от плательщика ренты выкупа ренты на условиях, предусмотренных ст. 594 ГК РФ, либо расторжения договора и возмещения трат своих средств.

Если под выплату пожизненной ренты квартира, жилой дом или иное имущество отчуждены бесплатно, получатель ренты имеет право при существенном нарушении договора плательщиком ренты настоятельно попросить возврата этого имущества с зачетом его стоимости в счет выкупной цены ренты.

В соответствии с ч. 2 ст. 605 ГК РФ при существенном нарушении плательщиком ренты своих обязательств получатель ренты имеет право настоятельно попросить возврата недвижимого имущества, переданного в обеспечение пожизненного содержания, либо выплаты ему выкупной цены на условиях, установленных ст. 594 ГК РФ. При всем при этом плательщик ренты не имеет право настоятельно просить компенсацию расходов, понесенных по вопросу, связанным с содержанием получателя ренты.

Согласно ч. 2 ст. 450 ГК РФ договор быть может изменен или расторгнут по требованию одной из сторон по решению суда только при существенном нарушении его условий другой стороной. Это тем признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была имеет право рассчитывать при заключении договора.

В соответствии с ч. 3 ст. 602 ГК РФ при разрешении спора между сторонами об объеме содержания, которое предоставляется или должно предоставляться гражданину, суд должен руководствоваться принципами добросовестности и разумности.

Требуя расторжения соглашений пожизненного содержания с иждивением, заключенных 06.05.2010 г. между ней, вроде как, и С. А., Т. Л., если взглянуть под другим углом, И. И. ссылалась на то, что С. А. и Т. Л. не исполняли как положено свои прямые обязанности по указанным договорам, благодаря чему лишили ее того ухода и содержания, на который она была имеет право рассчитывать, заключая названные договоры.

Возражая против требований И. И. о расторжении соглашений, С. А. и Т. Л. поясняли в суде, что выполняли свои прямые обязанности по уходу за И. И. и К. В. надлежащим образом: приходили к И. И. и К. В. день за днем во время с 10.00 час. до 18.30 час., день за днем производили уборку в квартире, готовили еду, время от времени мыли окна в квартире, ходили на прием к медицинскому работнику, выписывали медицинские препараты, вызывали неотложную медицинскую помощь, когда это требовалось. Когда 26.04.2011 г. К. В. скончалась, они устроили ее похороны, полностью оплатив ритуальные услуги и поминальный обед. До реального времени, не взирая, что И. И. не хочет общаться с ними и категорически отказалась от их ухода, оплачивают жилье и коммунальные услуги за спорную квартиру.

Однако допустимых и убедительных доказательств того, что С. А. и Т. Л. надлежащим образом выполняли условия соглашений пожизненного содержания с иждивением, в месяц предоставляя И. И. уход и содержание в объеме, предусмотренном договором, и в размере оговоренной суммы, суду в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ С. А. и Т. Л. не представлено.

Таким образом, из показаний допрошенных по делу свидетелей не стоит, что все прямые обязанности, предусмотренные договорами пожизненного содержания с иждивением от 06.05.2010 г. выполнялись Т. Л. и С. А. систематически в полном объеме и добросовестно. Об обстоятельствах ухода за И. И. часть допрошенных свидетелей знали со слов Т. Л. и С. А. Часть свидетелей не общалась с И. И. систематично. Кроме того, достоверных и достаточных письменных доказательств надлежащего исполнения соглашений пожизненного содержания от 06.05.2010 г. в части ухода и содержания И. И. С. А. и Т. Л. представлено суду не было.
В суд первой инстанции С. А. были представлены ее заявления от 05.05.2010 г. и 13.11.2010 г. в НБ «Т.» о предоставлении кредитов на неотложные нужды, исследовав которые, суд сделал вывод про то, что данные документы подтверждают, что С. А., имея не очень большую заработную плату, оформила кредиты имея цель претворения в жизнь ухода за И. И. и К. В.

Однако судебная коллегия не дала согласие с данным выводом суда первой инстанции, потому, что каких-либо доказательств того, что кредиты, взятые С. А., действительно были потрачены ею именно на содержание и уход за И. И., в деле нет.

Представленные суду письменные доказательства (чеки, квитанции, ежедневник, где указаны затраты на квартплату, продукты, медицинские препараты и так далее) не доказывают сами собой, кто собственно нес данные расходы  С. А. и Т. Л. либо И. И. Стороны по делу дали суду противоречивые объяснения что же касается указанных письменных доказательств. Стоит отметить С. А. и Т. Л. утверждали, что на собственные средства приобретали для И. И. продукты, медицинские препараты, оплачивали жилье и коммунальные услуги, о чем отчитывались перед И. И., передавая ей чеки и квитанции. А И. И. утверждала, что давала С. А. и Т. Л. свои наличные средства, на которые они приобретали ей продукты, медицинские препараты, оплачивали квартплату, о чем предоставляли чеки и квитанции.

Обязанность по оплате жилья и коммунальных услуг за спорную квартиру предусмотрена для Т. Л. и С. А. не только лишь договорами пожизненного содержания с иждивением от 06.05.2010 г., но и возникает в силу закона, а именно ст. 210 ГК РФ, ст.ст. 30,153 ЖК РФ.

Кроме того, как установлено по делу, с августа 2011 г. С. А. и Т. Л. не воплотят в жизнь уход за И. И., между сторонами появились на свет неприязненные отношения. И. И. пояснила в суде кассационной инстанции, что не доверяет С. А. и Т. Л., недовольна их отношением к ней. 09.08.2011 г. между И. И. и ГУ Тульской области «Комплексный центр социального обслуживания населения Зареченского района г. Тулы» заключен бессрочный договор об оказании социальных услуг на дому, согласно которому соцработник оказывает И. И. социальные услуги на дому (приобретение и доставка пищевых продуктов, медицинских препаратов, оплата жилья и коммунальных услуг).

С. А. и Т. Л. не отрицали, что с 04.08.2011 г. не воплотят в жизнь уход за И. И., но объясняли таковым, что не имеют доступа в спорную квартиру, а И. И., попав под влияние членов семьи, сама препятствует им в претворении в жизнь ухода за ней.

Однако судебная коллегия относится критически к данным объяснениям С. А. и Т. Л. причин невыполнения ими с августа 2011 г. до реального времени соглашений пожизненного содержания с иждивением от 06.05.2010 г. по следующим основаниям.

Как указано в п. 5 соглашений пожизненного содержания с иждивением от 06.05.2010 г., договором предусматривается замена представления содержания с иждивением выплатой за всю жизнь И. И. платежей в деньгах в сумме 5000 руб., но не меньше 2-х МРОТ.
Однако С. А. и Т. Л. и не воплотят в жизнь уход за И. И., и не выплачивают ей в обмен предоставления содержания с иждивением в натуре денежную сумму, предусмотренную договорами.

Анализ вышеприведенных установленных по делу обстоятельств и представленных сторонами доказательств дает возможность судебной коллегии прийти к выводу про то, что Т. Л. и С. А. не воплотили в жизнь уход и содержание И. И. в объеме, предусмотренном договорами пожизненного содержания с иждивением, чем существенно не соблюли условия данных соглашений, лишив И. И. того, на что она была имеет право рассчитывать при заключении соглашений. Именно поэтому в соответствии с ч. 2 ст. 605 ГК РФ имеются основания для расторжения соглашений пожизненного содержания с иждивением.

При таких обстоятельствах решение суда от 19.12.2011 г. в части отказа И. И. в удовлетворении требований к С. А., Т. Л. о расторжении соглашений пожизненного содержания с иждивением нельзя признать законным и обоснованным, благодаря чему оно подлежит отмене в указанной части.

В соответствии с положениями ч. 2 ст. 605 ГК РФ, предусматривающей при существенном нарушении плательщиком ренты своих обязательств возврат получателю ренты его недвижимого имущества, переданного в обеспечение пожизненного содержания, судебная коллегия думает необходимым возвратить в собственность И. И. 1/2 долю в праве собственности на спорную квартиру, в соответствии с этим прекратив право собственности С. А. и Т. Л. на 1/4 долю за каждой в праве собственности на спорную квартиру, возникшее на основании соглашений пожизненного содержания с иждивением от 06.05.2010 г., заключенных с И. И.

Согласно ст. 17 Федерального закона РФ от 21.07.1997 г. № 122-ФЗ (в ред. от 12.12.2011) «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» 1-м из оснований для государственной регистрации наличия, возникновения, прекращения, перехода, ограничения (обременения) прав на недвижимое имущество и сделок с ним являются вступившие в законную силу судебные акты.

На основании вышеуказанной правовой нормы постановленное судебной коллегией новое решение по делу является основанием для регистрации права собственности И. И. на 1/2 долю в праве собственности на спорную квартиру и внесения изменения в записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним о праве собственности Т. Л. и С. А. на 1/2 долю квартиры в части указания размера доли в праве собственности.

Разрешая исковые требования Т. Л. и С. А. о вселении, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что в силу ч. 1 ст. 605 ГК РФ обязательство пожизненного содержания с иждивением прекращается смертью получателя ренты.

Поскольку К. В. при жизни распорядилась являющимся собственностью ей на праве собственности недвижимым имуществом, передав 1/2 долю в праве собственности на спорную квартиру в собственность Т. Л. и С. А. (по 1/4 доле каждой) по договорам пожизненного содержания с иждивением от 06.05.2010 г., указанные договоры не расторгнуты в отношении К. В. и недействительными отвергнуты, 26.04.2011 г. К.В. скончалась, с момента ее гибели обязательство пожизненного содержания для Т. Л. и С. А. в отношении К. В. прекращено, они являются собственниками 1/2 доли спорной квартиры.

В соответствии с ч. 1 ст. 30 ЖК РФ, ч. 1 ст. 288 ГК РФ, ч. 1 ст. 209 ГК РФ собственник жилого помещения воплотит в жизнь права владения, пользования и распоряжения являющимся собственностью ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены реальным Кодексом.

Вселение собственника является реализацией права пользования и распоряжения являющимся собственностью ему жилым помещением.
Как указано в ч. 4 ст. 3 ЖК РФ, никто не быть может ограничен в праве пользования жилищем, в противном случае как по основаниям и в норме, которые предусмотрены ЖК РФ, другими федеральными законами.

Положениями ст. 304 ГК РФ установлено, что собственник может настоятельно просить устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

Из пояснений С. А. и Т. Л. следует, что они, реализуя право собственности, желают вселиться в спорное жилое помещение и проживать внутри него, в чем им препятствует И. И., что не отрицалось последней и ее представителями в судебном заседании.
Закон не ставит право собственника на владение, пользование (в т. ч. проживание) и распоряжение являющимся собственностью ему на праве собственности жилым помещением в зависимость от наличия или отсутствия у собственника другого жилого помещения.

Рассмотренный пример подтвердил, что договор пожизненного содержания с иждивением прекращается при существенном нарушении плательщиком ренты своих обязательств. Тогда получатель ренты имеет право настоятельно попросить возврата недвижимого имущества, переданного в обеспечение пожизненного содержания, либо выплаты ему выкупной цены на условиях, установленных законом в отношении выкупа ренты. При всем при этом плательщик ренты не имеет право настоятельно просить компенсации расходов, понесенных по вопросу, связанным с содержанием получателя ренты.

Также правда, что заключение договора ренты с пожизненным иждивением далеко не всегда является гарантированным способом для пожилых людей обеспечить свое дальнейшее безбедное будущее и оградить свое существование от страха насчет отсутствия возможности самостоятельно себя обслуживать.

Людмила Грибова, юрист «1 Консалт центр»:

Полагаю, что определение судебной коллегии в части удовлетворения требований И. И. является законным и обоснованным. Судом в данной части дана оценка доказательств в соответствии с требованиями допустимости и относимости.

Однако из данного судебного постановления не усматривается, по каким конкретно основаниям И. И. заявлены исковые требования в отношении договора, заключенного умершей К. В. Если одним-единственным основанием является ч. 1 ст. 177 ГК РФ, то судебный документ соответствует требованиям действующего законодательства. Если были заявлены еще какие-либо основания (что, по-моему, наверное), то судом оценка им не была дана.

Из установочной части определения судебной коллегии усматривается, что были заявлены требования прокурором в защиту интересов И. И. Однако из судебного определения не усматривается, как были разрешены требования прокурора (можно понять, что И. И. заявила требования самостоятельно). Мнение прокурора и присутствие его в судебном заседании, в судебном постановлении не указано.

Максим Смородинов, глава коллегии адвокатов «Эгида», к. ю. н.:

Комментируя статью, которая посвящена договору пожизненного содержания с иждивением, предусмотренному гл. 33 Гражданского кодекса РФ, следует согласиться с ее автором нет никаких сомнений в том, что, вроде как, данный договор является сомнений нет положительной конструкцией, дающей возможность обеспечить гражданам, не способным самостоятельно воплотить в жизнь уход за собой в силу возраста или состояния здоровья, достойные условия существования. Однако, если взглянуть под другим углом, на практике нередки случаи, когда использование соответствующих договорных отношений ведет к ущемлению и невозможности защиты прав граждан, являющихся получателями ренты, в силу их беспомощного состояния, а также отсутствия надлежащих, законодательно установленных гарантий.

Ключевым моментом, отличающим пожизненное содержание с иждивением от обычного договора ренты, является предусмотренное п. 1 ст. 602 ГК РФ условие про то, что обязанность плательщика ренты по предоставлению содержания с иждивением может включать обеспечение потребностей в обиталище, питании и одежде, а если этого настоятельно просит состояние здоровья гражданина, также и уход за ним. Вопрос состоит в том, каким образом добиться надлежащего исполнения условий договора по содержанию получателя ренты, являющегося социально уязвимой стороной договора? В силу п. 2 ст. 605 ГК РФ при существенном нарушении плательщиком ренты своих обязательств получатель ренты имеет право настоятельно попросить возврата недвижимого имущества, переданного в обеспечение пожизненного содержания, либо выплаты ему выкупной цены на условиях, предусмотренных ГК РФ. Однако что можно считать существенным нарушением обязательств, возложенных на плательщика ренты, и насколько в силах сторона, не способная самостоятельно воплотить в жизнь уход за собой, доказать, что ее права были нарушены?

Правоприменительная практика, сложившаяся в соответствующей сфере, показывает целесообразность максимально детального изложения в договоре тех потребностей, которые должен обеспечивать плательщик ренты в силу заключенного договора. Стоит отметить в частности, в Апелляционном определении от 02.10.2012 г. по делу № 33-3321 Тверской областной суд сделал вывод о нарушении плательщиком ренты договора пожизненного содержания с иждивением в части ухода и обеспечения горячим питанием получателя ренты 3 раза в день. Принимая во внимание возраст, состояние здоровья, суд заключил, что данные нарушения условий договора являются существенными, поскольку получатель ренты нуждается в постоянном уходе. При всем при этом следует учитывать, что требования получателя ренты были закреплены именно в таком виде в первоначально заключенном договоре пожизненного содержания с иждивением.

Положительной видится судебная практика, которая говорит про то, что только лишь частичное исполнение обязательств, возложенных на получателя ренты, не классифицируется надлежащим исполнением договора. В Кассационном определении от 13.07.2010 г. Нижегородский областной суд пришел именно к подобному выводу. Согласно материалам дела, между сторонами был заключен договор пожизненного содержания с иждивением, на плательщика ренты возложили прямые обязанности в качестве обеспечения потребностей в обиталище, претворении в жизнь ухода в период болезни, обеспечения пищевыми продуктами и одеждой, оплата ритуальных услуг. В масштабах дела было доказано, что плательщик ренты исполнял только лишь одну из возложенных на него прямых обязанностей, а именно воплотил в жизнь уход за получателем ренты в период болезни, что послужило основанием к признанию возложенных на него прямых обязанностей исполненными не надлежащим образом.

В целом же круг норм, регламентирующих отношения по пожизненному содержанию с иждивением, не всегда который может принять к сведению права и законные интересы получателя ренты.

Так, ст. 603 ГК РФ закреплено, что договором пожизненного содержания с иждивением быть может предусмотрена возможность замены предоставления содержания с иждивением в натуре выплатой за всю жизнь гражданина периодических платежей в деньгах. Однако об обязательном согласии получателя ренты на такую замену статья умалчивает. Благодаря чему в очередной раз встает вопрос про то, насколько данная норма способна встать на защиту права наиболее уязвимой стороны по договору пожизненного содержания с иждивением. Стоит отметить про то, что на практике существуют соответствующие сложности, когда плательщик ренты ограничивает исполнение своих обязательств только лишь выплатой капитала, не осуществляя уход за получателем ренты. В Апелляционном определении от 12.07.2012 г. по делу № 11-12488 Московский городской суд, удовлетворяя исковые требования истца – получателя ренты, исходил из того, что истец имел заинтересованность в претворении в жизнь за ней ухода, предоставление же денежного содержания не имело для истца существенного значения, а, как следствие, прямые обязанности ответчика не имеют возможности быть признаны исполненными надлежащим образом.

В заключении хотелось бы направить свой взгляд на такую конструкцию, как право вещной выдачи, введение которой предусматривает Проект Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, 3-ю и четвертую ГК РФ, а также отдельные законодательные акты РФ» (далее по тексту – Проект изменений ГК). Согласно ст. 305 Проекта изменений ГК, право вещной выдачи предоставляет его обладателю возможность периодически получать от собственника недвижимой вещи имущественное предоставление в форме товара, наличных средств, работ или услуг в определенном размере (объеме), а в случае неполучения такого предоставления – правомочие распорядиться этой вещью путем обращения на нее взыскания в норме, предусмотренном для ипотеки.

В связи с этим п. 1 ст. 305.2 Проекта изменений ГК выясняет, что договором ренты или договором пожизненного содержания с иждивением быть может предусмотрено установление права вещной выдачи. Сможет ли соответствующее установление каким-либо образом точно обещать права получателя ренты? Вроде как, уже само понятие права вещной выдачи предусматривает возможность его обладателя, в случае неполучения имущественного предоставления, обратить взыскание на недвижимое имущество, однако следует направить свой взгляд на следующие нормы. В соответствии с п. 2 ст. 305.3 Проекта изменений ГК по общему правилу, если иное не предусмотрено договором, имущественное предоставление в пользу гражданина производится один ежемесячно; согласно п. 1 ст. 305.4 Проекта изменений ГК имущественное предоставление в денежной форме не быть может заменено на иную форму имущественного предоставления; согласно п. 2 ст. 305.4 Проекта изменений ГК размер (объем) имущественного предоставления быть может пересмотрен не чаще, чем один раз в десять лет.

Едва ли обозначенные положения способны надлежащим образом принять к сведению права и законные интересы лиц, являющихся получателями ренты, а, как следствие, говорить о возможных положительных переменах в интересующем нас вопросе, как не прискорбно, не приходится.



Читайте так же:
Исчисление сроков исковой давности по трудовым спорам
Непростые убытки в простом товариществе
Оправдана ли уголовная ответственность за нерезультативное (неэффективное) расходование бюджетных средств